Не так давно местная желтая газета “Новые колеса”, устав от бесконечного смакования подробностей жизни уголовников и поливания грязью местных чиновников и сотрудников правоохранительных органов, перешла к разработке другой темы – “исторического краеведения”. Ярким примером данного устремления служит статья некоего Н. Андрющенко “Чисто Konig”. Смысл статьи – автору не нравятся нынешние названия населенных пунктов и географических объектов в Калининградской области, и он призывает их заменить на довоенные немецкие, а саму Калининградскую область переименовать в … Самбию. Причем автор статьи обвиняет противников подобных идей в дилетантизме, а сам он стало быть претендует на научность. Хотелось бы спросить Н. Андрющенко: если он настоящий ученый, почему же он поместил свою статью не в специализированном научном журнале, а в грязной бульварной газетенке местного скандалиста Игоря Рудникова, после прочтения которой возникает ощущение, что только что вылез из помойки? У меня вопрос и к депутату Рудникову, который во время выборов мэра в своих предвыборных обещаниях написал, что собирается воспитывать молодежь в духе патриотизма и национальной гордости. На статьях, подобных “Чисто Konig”, Вы собираетесь воспитывать нашу молодежь, господин Рудников? Или может быть Вы собираетесь пропагандировать какой-то особый “самбийский” патриотизм?

При знакомстве с данной статьей возникает впечатление, что ее автор собирается с определенными целями создать проблему на пустом месте. Ведь подавляющее большинство населения области устраивают те названия, которые есть. И что-то не слышно, чтобы, например, жители поселка Светлого Гурьевского района закидывали властные инстанции письмами с просьбой переименовать их населенный пункт в Коббельбуде, а жители поселка Кубановка Гусевского района устраивали пикеты с требованием переименовать их поселок в Бракупенен. Но тем не менее Н. Андрющенко стремится приписать всем жителям Калининградской области свои воззрения. Он пишет: “… всем известно и очевидно, что думаем и в своем кругу называем город “Кениг”, а пишем и прилюдно говорим “Калининград”. Давайте не будем ханжами и не будем сами себя обманывать и смешить”. Так кто это называет Калининград “Кенигом”, господин Андрющенко? Может быть, Вы сами и называете, но зачем же говорить за всех калининградцев, кто дал Вам это право? Или в конце своей статьи автор утверждает, что его затеи по переименованию поддержит “новое поколение”, то есть молодежь. Но вот я, как и многие мои друзья, принадлежу к этому новому поколению, но при этом мы отнюдь не поддерживаем новоявленных “кенисбержцев”, напротив, придерживаемся прямо противоположных взглядов.

Н. Андрющенко обвиняет противников своих идей, в частности, депутата В. С. Ежикова, что они якобы хотят запретить одну из сторон топонимики – мемориальность. Много он пишет о том, что немцы лишь переиначивали на свой лад топонимы, используемые еще пруссами, и стало быть, эти топонимы не немецкие и даже не прусские, а “исконне самбийские”. Как уже говорилось выше, именно слово “Самбия” Н. Андрющенко предлагает использовать для наименования нашего края, а ведь есть еще сторонники переименования региона в “Пруссию” и в “Балтию”. Следует заметить, подлинная Самбия в древности занимала территорию Зеленоградского, частично Гурьевского, Гвардейского и Полесского районов, а стало быть не охватывала даже половину территории современной Калининградской области. К тому же слово это вышло из употребления много веков назад. Поэтому идея эта столь нелепа, сколь и идея переименовать современную Францию в Галлию или Российскую Федерацию в Московское царство. Что же до преемственности топонимов от пруссов к немцам, которой, по мысли Н. Андрющенко, в обязательном порядке почему-то должны следовать и мы, то она не была чем-то удивительным, ведь немецкая колонизация шла веками сопровождалась смешением пришлого населения с аборигенным, с пруссами, литовцами и поляками. И совершенно иное произошло во второй половине 40-х годов 20 века, когда не было никакого ни смешения, ни взаимодействия, и в течение нескольких лет один народ полностью сменил другой. И если взять старые названия, будь-то ли они немецкие, прусские или даже самбийские, то они ничего не говорили русским людям, как и белорусам, украинцам и представителям других национальностей СССР, которые приехали осваивать область. Для них все “гроссы”, “берги” и “хаузены” были чужды и непонятны, а иногда их просто было трудно выговаривать. Поэтому и встал вопрос о полной замене наименований. Что же касается названий, данных в 1946 – 47 годах, то многие населенные пункты были названы именами советских воинов, павших в боях за Восточную Пруссию (Гусев, Черняховск, Исаково) или получили названия тех мест, откуда приезжали переселенцы: Ярославское, Саранское, Калужское и др. Разве это не память для потомков, не та “мемориальность”, о которой так печется Н. Андрющенко, разве не это дает возможность помнить, откуда родом твои предки и гордиться их подвигами? Во многих топонимах отражались природно-географические особенности: Приморск, Балтийск, Озерск. И тут Н. Андрющенко начинает возмущаться, потому что многие названия повторяются. Но заметим, что среди повторяющихся названий нет ни одного крупного населенного пункта, в основном, это мелкие деревеньки и поселки. Такое повторение названий – явление, обычное и для центральной России: сколько десятков Ивановок и Сосновок разбросано на ее просторах! Это то же самое, что люди с фамилиями Иванов и Кузнецов имеют много однофамильцев, и что, им всем необходимо поменять свои фамилии на более редкие?

Н Андрющенко и другим таким же “специалистам по топонимике” следует знать, что замена наименований населенных пунктов и географических объектов при переходе территории, на которой они находятся, из состава одного государства в состав другого или по другой причине является обычным делом. Хрестоматийные примеры: Константинополь, ставший Стамбулом, Теночтитлан, ставший Мехико или Индрапрастха, ставший Дели. Даже целые страны переименовывали, так Персия стала Ираном в 1935 году, Бирма стала Мьянмой в 1989 году, а бывшее Бельгийское Конго при диктаторе Мобуту сначала переименовали в Заир, а после его свержения вновь стали называть Конго (хотя это и создает неудобства, ведь рядом есть страна с аналогичным названием – Конго). Впрочем, за примерами далеко ходить не надо. Известно, что две трети Восточной Пруссии по решению Потсдамской конференции перешли в состав Польского государства, и там, как и в Калининградской области, была произведена замена немецких названий на польские. И если в одном случае польские названия созвучны с немецкими (Ольштын – Алленштайн, Мальборк – Мариенбург, Эльблонг – Эльбинг), то в другом случае они не имеют между собой ничего общего (Венгожово – Ангербург, Мронгово – Зенсбург, Суш – Розенбург, Лидзбарк-Варминьский – Хайльсберг, Пиш - Йоханнисбург). Известно еще, что немецкое население было также полностью выселено с территории Восточной Пруссии, отошедшей к Польше, как и с территории Калининградской области, а некоторые немецкие памятники, например, грандиозный мемориал фельдмаршалу Гинденбургу, были уничтожены. Почему бы газете “Новые колеса”, увлекшейся в последнее время изобличением “русского варварства” и “жестокости”, не возмутиться бы этим? Или почему ревнителю исторических топонимов Н. Андрющенко не выступить за возвращение городу Таллину его исторического наименования Ревель, а ведь именно таким было его официальное название с 1219 по 1917 год, то есть почти 700 лет! Или почему не написать, каким гнусным актом было переименование литовцами в 1923 году Мемеля в Клайпеду, ведь название Мемель этот город носил с момента своего основания в 1252 году! А можно еще побороться за возвращение Тарту его исконне русского наименования Юрьев.

Но нет, у Н. Андрющенко и ему подобных вся борьба за восстановление исторической справедливости направлена в одну сторону – против собственной страны и собственного народа. Так, Н. Андрющенко возмущается, что полякам приходится въезжать в наш город по улице Суворова, мол, Александр Васильевич в свое время подавлял выступления мятежной шляхты, и ее потомки при проезде по улице имени Суворова испытывают неприятные чувства и переживания. Если следовать логике автора, то ради душевного спокойствия французов надо переименовать и улицу Кутузова, а заодно и улицу Дм. Донского – а то вдруг монголо-татары обидятся. Заодно избавится от таких нехороших имен, как Александр Невский, Рокоссовский, Черняховский, ведь как их ветеранам вермахта неприятно слышать! А после возвращения Калининградской области ее “исторического” наименования Самбия у всех новоиспеченных “самбистов” или “самбийцев” заменить российские имена и фамилии на немецкие – для полной гармонии наименований, а заодно немцам возвратить всю собственность, утраченную после второй мировой войны. Вот в “освободившейся от советского ига” Латвии так и происходит: там все имена и фамилии записываются на латышский манер, и Иван Петров превращается в Иванса Петровса, а русские семьи выкидывают из квартир, возвращаемых прежним владельцам. Как, будущие “самбийцы”, хорошая для нас с вами перспектива?

Вообще, по моему мнению, все публикации, подобные статье Н. Андрющенко, являются частью информационной агрессии, направленной на отторжение нашего региона от России. И в данном случае мы имеем дело с примером консциентальной войны. Концепция консциентальной войны была выдвинута российскими публицистами М. Калашниковым, Ю. Громыко и Ю. Крупновым. Консциентальность происходит от латинского слова conscientia – “сознание” - и связана с сознанием. Соответственно, консциентальная война – это война на поражение сознания.